Культурно-просветительская экспедиция «Путями первопроходцев»

Роман ЖемерикинОдин из участников КПИ «ПоходЪ» Центр военно-патриотического воспитания «Буслай» совместно с администрациями Усть-Кутского и Киренского муниципальных образований, многочисленными организациями и частными лицами из Усть-Кута, Братска, Новосибирска, Омска по благословению архиепископа Иркутского и Ангарского Вадима, организовал и провёл с 31 июля по 11 августа культурно-просветительскую экспедицию «Путями первопроходцев от Усть-Кута до Киренска». Рассказ об этом походе даётся на основе интервью с одним из его руководителей Романом Владимировичем Жемерикиным, и участником похода 17-летним студентом речного училища Олегом Милюковым. Это интервью было опубликовано в местной районной газете «Ленинское знамя». Вопросы, задаваемые корреспондентом этой газеты, мы сохранили без каких-либо изменений и добавлений.

— Идея провести подобную экспедицию была у нас с самого первого момента существования Центра «Буслай». Ещё в 2003 году газета Храма Успения Божией Матери «Сретение» опубликовала статью-интервью с основателем Центра, а ныне его ведущим педагогом Черновым Алексеем Алексеевичем, которая так и называлась «И поплывут по Лене струги». Четыре года мы поступательно двигались к осуществлению своей мечты, и вот через четыре года струги отчалили от берега…

Этот год – юбилейный в истории освоения Сибири – ровно 400 лет назад в 1607 году мангазейские казаки вышли к устью реки Турухан – притоку Енисея и основали Туруханский острог. Это – одно из событий, которое можно считать началом освоения Восточной Сибири. Именно этому событию и была посвящена наша экспедиция.

— Какую цель преследовал ваш поход?

— Основную цель этого похода чётко выразил наш усть-кутский священник о. Сергий Рубцов, сейчас он служит в Киренске, – напомнить русским людям о том, кто такие есть русские люди. Напомнить о том, что мы – не вымирающее население некоей территории, временно обозначаемой как «Россия», а потомки могучих духом и телом людей, построивших уникальную цивилизацию в практически непригодных для жизни условиях.

Для этого мы, с одной стороны, попытались воспроизвести внешний вид героической эпохи XVII века, из которой и происходит русская Сибирь, – нашли судно – точную копию тех стругов и кочей, на которых казаки и служилые люди в ХVII веке покоряли земли «за камнем» (за Уральскими горами), изготовили костюмы того времени, модели холодного оружия и даже стреляющую пушку, представили зрителям традиционные казачьи песни и пляс, технику работы с оружием, приёмы рукопашного боя.

С другой стороны, хотели напомнить и о внутреннем духовном наполнении тех людей, без которого все их поражающие воображение достижения были бы невозможны – о Православии. Расстояние от Урала до Камчатки русские первопроходцы прошли меньше чем за сто лет. Европейцам на прохождение в половину меньшего расстояния – от восточного до западного побережья Северной Америки – потребовалось триста лет. И при этом освоение Сибири не сопровождалось истреблением коренного населения, как это имело место в Северной Америке. Поэтому в состав нашей экспедиции входил настоятель Свято-Успенского Храма г. Усть-Кута протоиерей о. Павел Гирёв, поэтому на проведение данной экспедиции было испрошено благословение архиепископа Иркутского и Ангарского Вадима.

Ведь, посудите сами, даже с чисто светской точки зрения, – как можно рассказывать о давно прошедшей эпохе, не опираясь на то единственное, что осталось живым и неизменным по своей роли в обществе с той самой поры и по сегодняшний день!? Именно Православие живо сейчас так же, как и в ХVII веке, а вот костюмы, сабли, кочи – канули в Лету. И присутствие священника в составе экспедиции делало её не костюмированной агитбригадой, а реальным делом. Потому что физическое пространство всё уже давно пройдено, освоено и поделено, а вот духовное и культурное пространства представляют собой сейчас «дикое поле», и слово «первопроходец» в этом контексте можно использовать без кавычек. Например, в некоторых деревнях нам рассказывали, что уже несколько раз их посещали всякого рода сектанты, вербовавшие себе последователей, а вот православного священника у себя они принимают впервые.

Так что наша экспедиция имела ещё и миссионерское измерение. И то, что около ста человек – жителей отдалённых деревень – получили возможность принять Святое Крещение, то, что многие услышали слово священника, а некоторым (в том числе и членам экспедиции) удалось тесно пообщаться с отцом Павлом и получить ответы на свои больные вопросы, – это является одним из важнейших итогов нашего дела.

На пути следования мы сделали шесть остановок в деревнях и населенных пунктах и устраивали для жителей концерты. И на берегах сибирских рек вновь звучали казачьи песни — конечно, не те, что пели наши предки, но многие песни своими корнями уходят как раз к тем временам, и по распеву, и по содержанию. В Киренске мы дали три концерта.

— Насколько я знаю, до сих пор вы никогда не предпринимали таких серьезных походов?

По пути Ерофея ХабароваДа. Серьёзным был и сам поход, и работа по его подготовке. Экспедиция носила межрайонный характер, а по составу участников вообще имеет региональный масштаб. Для соответствия похода его замыслу необходимо было основательно подготовить обширную материальную часть, провести множество согласований, что требовало координации усилий самых разных людей и организаций.

Вот, например, центральный «персонаж» похода — коч «Св. Николай». Коч (КОЧ — морское деревянное, однопалубное, одно- или двухмачтовое парусно-гребное судно малой осадки. Применялось на севере Руси в XVI-XVII веках, – ред.) являлся собственностью братского предпринимателя Федькина А.С., который согласился подарить его Центру «Буслай» для проведения экспедиции. Из Братска в Усть-Кут корабль был доставлен благодаря усилиям атамана Ангаро-Ленского окружного казачьего общества Береснева Л.П., который принял личное участие в походе. Вместе с кочем прибыл Емельянов Юрий Иванович – руководитель школы выживания «Русь», завуч школы №13 г. Братска, своими руками построивший «Св. Николая». Юрий Иванович был единственным среди нас специалистом, кто умеет ходить по реке с соблюдением всех требований и норм. После доставки судно требовало ремонта – необходимы были лес, пакля, краска сурик – это всё было по спонсорской помощи предоставлено организациями ООО «Микура», ОИК-5, ООО «Эльдорадо», судоверфью. Далее – коч необходимо спустить на воду, нужен кран и транспортное средство. Кран предоставил УМ «ТЭП», а для транспортировки «Осетровская РЭБ флота» изготовила специальную телегу. А ведь помимо коча были ещё костюмы, макеты оружия, надо было решить вопросы с питанием, ночлегом и многое другое. И отрадно, что люди охотно шли на контакт, помогали, чем могли – то есть, сама идея экспедиции находила живой отклик в их сердцах, за что им хотелось бы выразить огромную благодарность.

— Коч носит имя «Св. Николай» с момента его постройки?

— Да, под таким именем судно ходило в Братске много лет, теперь подарено нам.

— Вы сказали о культурно-просветительской направленности вашего похода. В чем это выразилось?

— Мы хотели отразить в нашей экспедиции эпоху того времени. Помимо судна были изготовлены специальные костюмы XVII века (и за это — большое спасибо городской администрации); модели оружия тех времен: сабли, кинжалы, огнестрельную пушку. Но это касается лишь внешней стороны.

— В каких населенных пунктах вы побывали?

Путями первопроходцев — Подымахино, Таюра, Верхнемарково, Улькан, Красноярово, Макарово, Кривая Лука, Киренск. И по возвращению из поездки мы уже задумываемся об организации чисто этнографической экспедиции, чтобы глубже познакомиться с архитектурой, бытом, укладом жизни людей предыдущих поколений. Тем более, что это согласуется с планами и задачами работы нашего Центра.

Путями первопроходцев Путями первопроходцев

— Как вас принимали жители низовий Лены?

— Очень хорошо! От всех встреч и у нас, и у тех, перед кем мы выступали, с кем встречались, остались хорошие, добрые впечатления. Нам повезло с погодой — если бы пошли проливные дожди, мы могли и задержаться в пути, не успеть к назначенному времени попасть в населенный пункт.

— Кто входил в вашу экспедицию?

— Нас было двадцать человек. Были люди из Омска, Новосибирска — представители тех коллективов, которые занимаются казачьей и, скажем так, русской традиционной культурой. Из Братска были четыре человека, один из Казачинско-Ленского района. Экспедиция была разновозрастная — ее участникам было от 12 до 50 лет.

— Нет сомнения, что собрались люди не случайные: проверенные, увлеченные, профессионально и морально подготовленные. Но вот интересно, что вы делали в долгом пути, чем занимались?

— Как чем? Серьёзным мужским делом — гребли на вёслах, ставили и спускали парус, делали ещё массу дел, необходимых в речном походе, ну и, конечно же, общались. В поход собрались участники фольклорных коллективов четырёх сибирских городов, давно знакомые, но долго не видавшиеся. Поэтому первые три дня мы буквально наслаждались обществом друг друга, наскучавшись, пели почти непрерывно. Каждое судно встречали куплетом из песни, стреляли из пушки. Потом, наверное, пришли в тот ритм, в котором, как нам кажется, ходили первопроходцы: гребли и вели неспешный разговор, комментировали происходящее. Представьте: на песчаной косе стоит обычная чугунная ванна. Начинается оживлённое обсуждение данного факта, с ходу рождаются байки про чугунную ванну, про блуждающий бакен…

— С какой скоростью вы шли?

— На веслах — пять километров в час. Если ставили парус, то скорость была от семи до девяти километров. У нас было два вспомогательных судна — катамаран и спасательная шлюпка, нёсшие на себе весь груз экспедиции. Их приходилось тянуть на буксире и потому итоговая скорость оказывалась меньше. Но нам казалось, что мы шли с хорошей скоростью. Самый тяжелый день для всех нас был, когда мы возвращались обратно на современном судне: скорость 40 километров в час нам казалась невыносимо маленькой…

— Все путешественники по возвращению домой здоровы?

— Да, никто не простудился, не болел. С нами в путешествии был медработник.

— Как и чем вы питались? Где ночевали?

— Питались очень хорошо. Один из воспитанников нашего лагеря «Сибирская слобода» два года был там поваром. Мы взяли его с собой, и он был у нас как штатный кок. Да и жители всех сел и деревень считали своим долгом чем-то нас угостить. Ночевали в палатках. Три ночи провели в старых заброшенных деревенских домах возле Марково, в Таюре и Улькане. На многих участников экспедиции это произвело неизгладимое впечатление. Взять к примеру, Улькан. Дворов тридцать там осталось. Дома простояли по сто лет и еще столько же простоят. Мы почувствовали тот особый дух, уклад жизни здешних людей, когда ходили по этим заброшенным теперь деревням. У людей не было ни зарплаты, ни Интернета, ни света с телефоном и телевизором — они просто приходили, строили капитальные дома и жили! И жили достойно и красиво.

Вот стоит в заброшенной деревне дом. При желании и финансовой поддержке можно его разобрать, перевезти поближе к городу и укомплектовать всем тем, что в нем пока еще есть, не разворовано и не утрачено. Там будет вся утварь тех лет. Вот вам готовый этнографический музей под открытым небом по подобию Тальцов или Ангарской деревни.

— Наверное, излишне спрашивать о дисциплине и распределении обязанностей…

— Да, у нас не могло быть людей, что называется, с улицы. Люди сознательно выполняли все, что требовалось.

— «Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг — а так…» В вашем походе было подобное? Кого-то вы стали воспринимать иначе? Кто-то изменился, открылся с иной стороны? Проявил характер, силу воли или, наоборот, спасовал? Ваши наблюдения?

— Вот в таких походах человек как никогда действительно полностью раскрывается. Это лишний раз подтверждает правильность слов Высоцкого: были и у нас такие моменты. Из-за тесноты отношений и повышенной ответственности каждого обнажились вдруг «колючки», изломы характеров, которые ранее на расстоянии не замечались. Но никаких серьезных конфликтов или разочарований не последовало, хотя вот в интернет-дневниках подобных ладейных походов зачастую говорится, что к концу путешествия все ругаются и атмосфера оказывается довольно накалённой. В нашем же случае, я думаю, присутствие в экспедиции священника было мощным фактором, удерживающим от всякого рода эксцессов межличностных отношений, да и люди всё-таки были уже давно знакомые и в процессе подготовки похода друг к другу притёртые. Положительных эмоций осталось несоизмеримо больше.

Счастливым подарком в этом плане оказался Александр Кайманаков – фольклорист из Новосибирска с большим стажем, участник казачьего коллектива «Майдан», а «в миру» – преподаватель художественной графики педагогического университета. Это просто самородок, живой Василий Тёркин. Процентов этак шестьдесят пять положительных эмоций участников экспедиции – его заслуга. Шуточки-прибауточки, сказки-присказки, иногда приходилось просто выбирать – или грести или смеяться. Например, пролетает самолёт, Саша запевает вроде бы чапаевского «Чёрного ворона»: «Что ты крылья распускаешь над моею головой, ты добычи не добьёшься, самолётик, я не твой». А вообще его, конечно, надо слышать, письменное слово не передаёт ни интонаций, ни говора.

Несколько слов хотелось сказать ещё об отце Павле. На единственного священника в нашем относительно большом городе приходится колоссальная нагрузка: у нас два храма и часовня, где необходимо служить, руководить приходской жизнью, заботиться о состоянии действующих храмов и организовывать строительство нового, вникать в нужды и проблемы прихожан, с которыми они идут к священнику и т.д. Вся эта масса уже запланированных дел и постоянных забот, со стороны незаметная и непонятная, ставила под большой вопрос участие отца Павла в этой экспедиции, хотя с самого начала он выразил желание участвовать в ней. До последнего момента было непонятно – удастся батюшке прорваться или нет. И вот вечером уже последнего дня перед отплытием отец Павел звонит и говорит: «Я решил всё-таки идти с вами, потому что вы – мои чада и оставить вас я не могу». В поход он собрался буквально за три часа, а походные условия привели к обострению болезни ног, и после возвращения в Усть-Кут батюшке пришлось ехать лечиться в Новосибирск. Однако ни малейшего сожаления за своё решение пойти в поход у отца Павла нет.

Впечатления

Самое сильное впечатление – это, конечно, пронзительный диссонанс между красотой открывающейся природы и брошенностью этих мест человеком, между теми хозяйственными возможностями, которые использовались прежними поколениями, – и современной разрухой. Больнее видеть почему-то даже не столько оставленные людьми деревни, сколько аккуратные прямоугольные поросли молодых ёлочек – заброшенные поля. Почему раньше, допустим, сельское хозяйство в наших краях было рентабельно, а теперь всерьёз встаёт проблема продовольственной безопасности России? Ведь если сейчас Китай, к примеру, прекратит поставки продовольствия, то начнётся почти что голод. Может, проблема не в экономике, а в психологии?

Как-то по-особенному воспринималась природа, река. Когда на обратном пути шли на «ракете», смотреть на мелькающие в окне деревья было скучно, на реку – тем более: что там смотреть – вода и вода. А вот когда шли на вёслах, всё было по-другому. Интересными, вернее, важными были и река с её переменчивым норовом. Скорость течения, глубина, изгибы русла – всё это касалось каждого. И небо с подозрительными тучками либо же напротив чистое и высокое; и ветер, с которым все общались почти как с живым существом – хвалили, уговаривали, а то и ругали; и берег, где нужно было найти место стоянки; и пейзажи, рассмотреть красоту которых хватало и времени и обзора. На пути туда мы находились в состоянии диалога с окружающей средой, в состоянии постоянного живого общения, а обратно – мы были просто мающимися пассажирами. В городе на небо не смотришь – некогда, да и незачем, ведь городская жизнь от погоды особо не зависит. А вот когда остаёшься один на один с природой, с её стихиями, которые не прощают ни лени, ни глупости – невольно внутренне собираешься, начинаешь жить несколько в ином режиме.

Очень хорошие воспоминания остались от встреч в Киренском районе – практически во всех сёлах нас ждали, готовили торжественный приём и встречали хлебом-солью. В Макарово местный народный ансамбль подготовил ответный мини-концерт. С этим ансамблем мы уже пересекались на региональном фестивале «Сибирское мужское братство», так что общались уже как старые знакомые, и официально и неофициально. Макарово вообще интересная деревня – там у власти, можно сказать, находится этот народный ансамбль – сам председатель сельсовета (уж не знаю как эта должность называется в свете последних реформ) и глава местного отдела культуры поют в нём. И впечатление такое, что деревня живёт и дышит. И радостно, что есть в наших деревнях мужчины, которые идут наперекор течению, а оно – течение – несёт, увы, в безбрежное море алкогольного забытья, – и такие встречи у нас тоже были. В этом плане резанула по сердцу деревня Кривая Лука – на концерте было много молодёжи 17 – 25 лет, молодых мужчин – и почти поголовно с мутными глазами и плавно штормящей походкой. А парни все как на подбор здоровые, после выступления говорили слова благодарности – чувствовалось, что искренно, хотя и заплетающимся языком. Значит, отзывалось, значит не всё еще залито внутри самогоном. И, опять же, диссонанс – в деревне очень много детей, – от младенцев до подростков. Какой пример мужчины они увидят? Вроде бы: «Кривая Лука – она и есть кривая», – как в сердцах сказал один из сельчан, но у медали под названием Кривая Лука оказалась ещё одна сторона – здесь крестилось более шестидесяти человек, – больше, чем где-либо ещё за весь наш поход. Отец Павел и отец Сергий, который очень хотел тоже поехать с нами, но присоединился к нам только тут, под самым Киренском, крестили людей до самой темноты, а потом отец Павел ещё почти на день задержался в этой деревне, потому что просили освятить дом, построенный вместо сгоревшего в эту зиму, и вопросы, вопросы… А значит Дух ещё дышит, значит в унылый пессимизм скатываться рано.

Вообще эти маленькие деревни очень интересны. Например, деревне Красноярово 340 лет, ее основали всего два казака, отправленные сюда из Киренска для того, чтобы начать хозяйственную деятельность. Когда-то это была богатая многолюдная деревня, а сейчас в ней осталось 37 жителей. Историю своей деревни сельчане рассказали нам во время нашей встречи – а ведь как мы знаем, не каждый горожанин знает историю основания своего города. У жителей деревень историческая память оказывается больше, глубже, чем у среднестатистического городского жителя.

В Таюре мне запомнился мужчина. Он сказал нам: «Я отсюда сам никуда не уеду и детей никуда не отдам. Здесь я их вижу, они под присмотром, по помойкам ходить не будут и голодными не останутся! Я знаю, что их прокормлю и выучу». А там и школы-то нет…» Хотя я и не вполне согласен с такой позицией, но это позиция, заставляющая задуматься и заслуживающая уважения – по крайней мере человек не боится брать на себя ответственность за свою семью в условиях почти натурального хозяйства.

В самом Киренске нас встречали тоже очень хорошо. Городской мэр с членами своей команды был с нами практически все два дня, сопровождал на концертах, показывал город. Кормили, наверное, в лучшем кафе Киренска, очень вкусно и питательно. Правда, тут не обошлось без курьёза – в последний день по какой-то нестыковке наш ужин совпал по времени с собранием киренского клуба незамужних женщин. Так что мы обогатили культурную программу современных незамужних женщин элементами традиционной культуры русских женатых мужчин. Обе стороны остались довольны. Хотя хозяйки вот, наверное, не совсем – вдруг столько интересных мужчин, и все как назло женатые.

Мы из своего опыта вывели такой интересный речной закон – «закон подлости для маломерных судов». По правилам движения судов на реках маломерным судам допускается находиться на фарватере не более чем за 10 метров от кромки судового хода, а при встрече с крупными судами уходить с фарватера за бакены.. И вот когда место широкое – нет ни одного встречного корабля, как только входили в узкое место, обязательно появлялся встречный или догоняющий, а то и целый караван. Караван, понятно, там, где вообще узкое место. И это именно что закон, из которого на всём протяжении нашего пути не было ни одного исключения. Например, деревня Подымахино. Прибыли мы туда вечером, вечером же договорились с главой местной администрации о том, что к часу дня подойдём к условленному месту, высадимся и пойдём в клуб на выступление. Выходим примерно за полчаса до часа X, совершенно упустив из виду, что практически на всём протяжении деревни Подымахино фарватер весьма узкий, и тут же попадаем между двух встречных караванов судов. В итоге садимся на мель, приходится снимать костюмы, залезать в воду, выталкивать коч… Естественно, опаздываем относительно условленного срока на час, и вместо эффектной высадки казачьей ватаги приходится надевать шаровары почти на виду у встречающей нас публики.

Одно из самых ярких впечатлений похода – «шторм в саргассовом море». Дело было на подходе уже к самому Киренску. Подул сильный попутный ветер, и первый раз за всё путешествие рискнули поставить два паруса сразу – это была, конечно, песня – ощущение почти полёта. Но потом нас догнала грозовая туча. Самым своим краешком, но этого хватило. Юрий Иванович приказал спускать паруса, – вроде бы без видимой для неопытного взгляда причины, но чуть замешкались, выполняя приказ, и налетевший встречный шквал чуть не перевернул судно. А дальше – по полной программе: ветер стал холодным и с прежней силой подул навстречу нам, поднимая крупную волну, пошёл дождь, место оказалось узким и, естественно, появилось догоняющее судно. А тут ещё эти «саргассы» – не знаю, как там правильно называются эти водоросли, но их было столько, что вёсла моментально обросли мотками этих подлых растений и стали почти неподъёмными. Остановиться и размотать нельзя – догоняет сухогруз, а ветер сносит в самые заросли водорослей и на мели… Пришлось изо всех сил грести по двое на одном весле – один тянет, другой толкает. Это был самый большой аврал за весь поход, но вышли в итоге благополучно. Зато вскоре всё успокоилось, а ветер переменился на попутный, так что к месту высадки в Киренске мы подошли красиво – опять под двумя парусами.

* * *

— Олег, теперь вам слово. Что вы приобрели, чему научились в походе?

— В поход я шел с той же целью, с теми же убеждениями, что и остальные его участники. Но был у меня и свой интерес – меня увлекает традиционная архитектура, особенности конструкции старинных сибирских домов, приёмы строительства. В экспедиции же я сумел своими глазами увидеть всё, что хотел. Впечатляют простотой и рациональностью приёмы вязки деревянных конструкций без гвоздей – особенно в старинных храмах, которые мы видели. Там толстенные брёвна образуют основание шатра, и подняты они туда без кранов и вертолётов – как это делалось?

Познакомился в походе с очень интересными людьми. Я занимаюсь в «Буслае» четыре года, езжу в «Сибирскую слободу». И без громких слов могу сказать, что научился жить не так, как живут многие молодые люди сегодня — без бутылки пива и оскорбления и унижения людей.

— Что значит — «без громких слов»? Вы сделали свой выбор и это достойно уважения.

— Мне интересна сама идея восстановления русских традиций.

— Эта идея как-то связана с вашим будущим после окончания учебы? Или вот стал, к примеру, экономистом, а идея осталась?

— У меня есть желание остаться работать в Центре. А пока я просто получаю удовольствие и удовлетворение.

— Кто ваши друзья, Олег?

— Большей частью те, кто или ходили, или ходят в Центр «Буслай».

— Родители как относятся к вашему увлечению?

— Они только «за!»

Благодарю, Олег. Успехов вам!

* * *

— Роман Владимирович, кого бы вы хотели поблагодарить за помощь и поддержку в подготовке и проведении вашего похода?

— В первую очередь хотелось бы поблагодарить Владимира Петровича Сенина, который сразу поддержал нашу идею, собрал оргкомитет, подключил всех руководителей, могущих оказать помощь в подготовке экспедиции, держал связь с киренской администрацией. Владимир Георгиевич Кривоносенко также горячо поддержал наше начинание и активно помогал. Благодарны мы и киренской администрации – главе района Неупокоеву Петру Николаевичу, главе города – Слукину Виктору Петровичу. Спасибо всем сотрудникам и службам городской и районной администрации Усть-Кута и Киренска, которые принимали участие в организации и проведении экспедиции.

Большое спасибо Василию Николаевичу Толмачёву — генеральному директору ОАО «Осетровский речной порт». Василий Николаевич был первым руководителем, с которым мы поделились идеей этой экспедиции. Он сказал, что технически это возможно и пообещал всяческую помощь и поддержку. Наша «царь-пушечка» на реке свидетельствовала его верность своим словам. Мы благодарим Павла Эдуардовича Петчика — генерального директора ООО «Верхнеленская РЭБ флота», оказавшего нам особенно активную помощь в последние самые жаркие недели подготовки; Телмана Магеррановича Шахверанова — руководителя ОИК-5, чьи умельцы изготовили макеты сабель, а переданный им лес на новый струг ждёт своего часа. Нам помогали также Иван Александрович Пичкур («Эльдорадо»), Людмила Георгиевна Гомзякова («Ленаторг»), Александр Иванович Суринов (типография «Новая»), Распутин (судоверфь) Александр Витальевич Лебедев («Микура»), Алёна Александровна Суханова («Саяны»).

Отдельная благодарность – сотрудникам Киренской государственной инспекции маломерных судов, которые сопровождали нас на всём участке своей ответственности, не раз выручали на своей быстроходной лодке – начиная от набора питьевой воды, заканчивая панорамными съёмками нашего каравана. Расстались мы хорошими друзьями.

Комментарии корреспондента:

«Я слушаю своих собеседников с тихим восторгом и доброй завистью: как им повезло! Какое благое дело они совершили, какую красоту повидали! И слушать их можно бесконечно долго, ярко представляя все, о чем говорят собеседники. И радоваться, что есть у нас такие увлеченные люди, которым слова «история», «патриотизм», «любовь к родине» говорят значительно больше, чем многим другим. И быть благодарными за то, что они заботятся об истинном воспитании и патриотизме детей, не бросая на произвол судьбы оболганную низменными ценностями и развращаемую молодежь».

«А по итогам экспедиции возникает желание устроить в Усть-Куте модель традиционного старинного сибирского быта – архитектурно-этнографический комплекс, чтобы люди, дети — в первую очередь — могли вживую прикасаться к своей истории. Поверьте, совсем иные мысли, размышления приходят в голову, если непосредственно погружаешься в ту далёкую эпоху. Тогда у детей, мы надеемся, будет оставаться в памяти, в сердце некий якорек, который будет привязывать человека к его истории. Нужно, чтобы ребенок знал, что он не из пыльной и шумной пятиэтажки происходит, а перед ним стоят поколения его предков, у которых есть чему учиться и на которых нужно равняться».

Сотрудники Центра традиционного военно-патриотического воспитания «Буслай» этим летом не только прошли путями первопроходцев, но и провели два сезона полевого военно-патриотического лагеря «Сибирская слобода», в котором также происходило немало интересного.

Рассказ о жизни лагеря – впереди.

Контакты

Яндекс.Метрика