Седое слово

Статьи и публикации

Записки из экспедиции Казачьего КругаО странствующих и путешествующих

В старину, лет двадцать назад, когда билет на поезд стоил недорого, а личное время молодых неженатых парней не стоило совсем ничего, ездить в экспедицию по железной дороге было одно удовольствие. Зашел в вагон, бросил рюкзак на полку, и сиди, потягивай чаек с сушками, наблюдая, как поезд набирает ход. Никаких звонков и сообщений на мобильный, никакой связи с Городом. Все! Сразу, с того момента, как шагнул в тамбур – ты в экспедиции. Даже вагонные разговоры с соседями походят на сбор материала: откуда кто родом, поют ли у вас, знаете ли сами старинные песни, обычаи. Засыпая, смотришь на темный ночной лес за окном, а утром уже вот она – здравствуй, Степь, мы приехали. Дальнейший путь чаще всего на перекладных, где и как придется. Романтика!

Об этом мы вспоминали в три часа ночи на обочине Рязанского шоссе, где наша экспедиционная группа в составе трех автомобильных экипажей стояла в ожидании четвертой машины. Стояли кружком, негромко разговаривали, и все посматривали навстречу набегающему со стороны Москвы потоку фар, ожидая, когда от него отделится пара наших. Наконец, все собрались, рулевые уговорились о порядке движения, и караван тронулся в путь. Конечной целью нашего маршрута значился Краснодарский край, но по дороге мы намеревались заехать в станицу Березовскую в Волгоградской области, откуда совсем недавно, две недели назад вернулись с новыми записями. Как же мы оказались на Рязанке? Да просто выбирали самую красивую дорогу. Мы же не по рельсам едем – куда надо, туда и повернул.

Совсем скоро начало уже светать. И начиная с того момента, как глаза стали различать землю и небо, в мыслях то и дело как припев звучало: «О, светло светлая и светло приукрашенная, земля наша русская!». Все как в песне: сначала «не бела заря», потом «солнце красное» выкатилось и полезло в зенит, потом расправили крылья сокола над полями, над зрелыми хлебами. И пролегала наша шлях-дорожка то по чистому полю до горизонта, то по тамбовским темныим лесам, то взлетала на горки, то круто скатывалась вниз, к речкам. Слов не хватает, чтобы всю эту красоту верно выразить на бумаге, можно только набрать полную грудь воздуха и – э-э-э-э-эй! – запеть в голос. Ехали и пели. Слушали записи стариков. И пьянели от этой необъятной русской степной свободы. Наверное, здесь на трассах рядом с постами ГАИ нужно ставить ларьки с верченым мясом, с борщом, чтобы люди закусывали и не очень пьянели. За рулем все-таки. Тем более в Походе.

Записки из экспедиции Казачьего КругаЖивите, ребята!

Конечно, главной целью нашей экспедиции является сбор песен, но в каждой поездке есть и еще один важный момент – разговоры, рассказы стариков. Сегодня мы вспоминаем поездки двадцатилетней давности, не только с благодарностью, но и с сожалением. В стремлении записать больше песен, сэкономить для этого магнитную ленту, нам приходилось обрезать разговоры, обрывать песни посередине («дальше – словами, пожалуйста»), а иногда даже записывать один материал по другому не менее ценному материалу. Теперь только понятно стало, что все надо было записывать на видео (которого у нас тогда не было) – как поют, как и что говорят, как двигаются, проще говоря – как живут. Особого замеса, особого духа это люди. На их долю выпали суровые испытания: расказачивание, войны, голод, многочисленные «перестройки», перекраивания жизни страны. Сейчас многим кажется, что судьбы эти – соломинки, подхваченные вихрем российских и мировых катастроф ХХ века – ничего не определяли, бессильны были что-то изменить. Но это только так кажется. На самом деле именно беспримерная воля к жизни, которую проявило это поколение, и была той несгибаемой силой, которая вновь и вновь поднимала разрушенную страну из пепла. К сожалению, все меньше их остается.

В прошлом году записывали Михаила Ильича Пономарева в станице Букановской. Замечательный мастер и знаток казачьих песен, ветеран Великой Отечественной войны, рассказывал нам, как был в последний раз ранен: «На Украине дело было. Возвращались из разведки, были уже на «ничейной» земле. Впереди – балка большая. Глядим – с той стороны балки навстречу такая же группа идет из разведки – немцы. Вроде нас не заметили, спустились в балку, не видать их. Ну, думаем, сейчас здесь, наверху их встретим. Ага, залегли, ждем. А немец – не дурак. Они все заметили, только виду не подали. Сами вдоль балки ушли в сторону, а на нас вызвали огонь. И нас сверху – миной или бомбой – тут же накрыли четко. Меня аж вверх подкинуло, перевернуло. Упал, землей меня еще сверху засыпало. Кто-то подошел, перевернул меня лицом вверх: – «Все, – говорит, – Пономарев отвоевалси». Кровопотеря большая была. Но наши меня не бросили. Не бросали своих, нет. Потом уж меня в санбат, потом в поезд и покатился в тыл, аж в Душанбе. Совсем уже доходил, еле-еле теплился. Ну, вот там сделали переливание крови. Аж заколотило меня всего. Потом еще сделали – и пошел тогда только на поправку. (Делает паузу). Живите, ребята!»

Щедро пометила война Михаила Ильича – руки и ноги перебиты, шрамы на лице, на груди. Но выжил солдат, и детей вырастил, и работы и песен на его век еще хватило. И в свои девяносто с лишним лет всего года два как слез с коня. Одно слово – казак!

Проезжая по трассе поворот на Кумылженский район, мысленно здороваемся с Михаилом Ильичем и со всеми нашими, кого знаем и любим в этих местах.

Записки из экспедиции Казачьего КругаБерезовские проводы… и встречи

Свернув с трассы влево, приближаемся к реке Медведице. Она все время держится на отдалении от дороги, прячась в дубравах. Но наши стальные кони уже как будто чувствуют ее сладкую воду, и караван ускоряет движение. Мелькают давно знакомые названия: Сергиевская, Сенной, Большой, Плотников и вот мы уже у понтонного моста через быструю Медведицу, а на том берегу уже сама Березовская, круто сбегает к реке улица Героя Советского Союза К.И.Недорубова. Не можем не вспомнить здесь рассказ местного краеведа и хранителя Березовского музея Н.П.Илюшкина.

– До войны слова «казак» как будто не было. Запрещена была всякая память о казачьей жизни станицы. Ни лампасов, ни фуражек с алым околышем. Так, граждане и все. А многие и не граждане – поражены в правах, «социально опасны». Я маленький совсем был, но помню это. И вот – война. В Березовской, как и везде, срочно создано было ополчение. Формировалась кавалерийская часть на краю станицы. В ноябре, когда выпал уже снег, наше ополчение выступало из станицы. Я помню этот день как одно из ярчайших впечатлений моей жизни. Мы стоим у моста, много народу, бабы, старики, дети. Ждем. Вдруг кричат – едут! И мы глядим – с горки спускаются к реке конным строем казаки. С песней! Откуда?! Не было ж никого, а тут – на! Лампасы, папахи, шашки и сидят на конях орлами. И песня – боевая. Да чьи ж это, откуда? О – да вон тот на бахче сторожем работал. А вон еще скотник, а вон еще знакомые. Все наши, да с соседних хуторов. Вот они, оказывается какие! По краям строя бабы, кто-то за стремя держится, кто просто рядом идет. Дошли до моста, перевели на тот берег, прощаются – дале никто не идет, бабы в землю казакам кланяются, на колени падают, плачут. А ополчение выровнялось и рысью пошло в сторону Михайловки – а там уж куда кто. Наши вот на Кубань потом попали.

Я это все рассказал одному художнику, и он по этому рассказу картину нарисовал – примерно все как и было. Даже церковь написал, которую взорвали. А на переднем плане – К.И.Недорубов, наш, березовский казак, командир ополчения».

Речь у Николая Петровича быстрая и очень эмоциональная. Много успел он рассказать нам интересного, когда вечерами мы возвращались с записей в курень местного Березовского казачьего общества. Спасибо казакам, приютили нас в своем штабе. А в доме, раньше служившем пристанищем экспедициям «Казачьего круга», расположилась экспедиционная группа питерского Университета культуры. Для нас знакомство с питерцами было сколь приятным, столь и полезным. Ведь мы девять лет не бывали в здешних местах, а Марина Анатольевна Кузнецова привозила сюда своих студентов уже несколько лет подряд и прекрасно владела текущим положением дел по всему району – где какой состав исполнителей действует и в каком состоянии. Приятно, когда фольклористы не прячут «свое» по кубышкам, а делятся и помогают друг другу с ясным пониманием того, что, в конце концов, делаем одно дело. Благодаря новым нашим друзьям мы очень полезно использовали рабочее время экспедиции. А потом еще и дали совместный московско-питерский концерт казачьей песни в березовском клубе. Между прочим, собравшиеся в зале березовцы подпевали исполнителям, потому что многие песни были здешними, записанными в станице и на хуторах.

Вместе с девушками Марины Анатольевны мы побывали в хуторе Красном на годовых поминках, которые устроили казачки по своей подруге.

– А почему не в церкви?

– В церкви это само собой. А тут мы еще, по-нашему, как заведено.

Светлым и добрым было это поминание. Собрались женщины-чтицы, в доме у дочери своей подруги. Прочитали молитвы, кафисму, все по порядку. А потом еще духовные стихи. И для нас это тоже не было просто «сеансом записи». Мы спросили разрешения, и бабушки заодно помянули и наших родственников. А потом, когда уже помянули за столом (простым, но вкусным и всего от души) и стали расходиться, каждому в руки дали трогательный цветной узелок – платочек с завернутыми в него конфетами, на помин.

Сегодня мы проехали мимо пустующего дома питерцев – они уехали домой еще раньше нас – и завернули к Макарьевне, где нас ждал «и стол, и дом». И песни за столом под яблоней, на которые собрались, как ночные бабочки на свет, наши березовские знакомые. В том числе и большая семья Гудковых, которые когда-то уехали сюда из Москвы вчетвером. А теперь у Алексея и Людмилы уже восемь человек детей. О Макарьевне и ее подругах надо сказать особо. Они наперекор мнению о том, что «новых песен в фольклоре нет», сочиняют и распевают свои, новые песни. Мы их не записываем – «репертуар не представляет интереса». Но думается, временно. Потому что репертуар репертуаром, а принцип отражения жизни тоже чего-то стоит. Так мы и сидим вместе в саду допоздна. Мы поем старые березовские песни, а они – новые, но тоже свои, березовские.

Записки из экспедиции Казачьего КругаВы поля, вот мои поля…

Рано утром садимся по машинам и отправляемся в путь. Проезжая мимо станичного музея к спуску, вспоминаем рассказ Н.П.Илюшкина о герое-земляке К.И.Недорубове.

– Он с собой в эскадрон сына взял, Николая, когда ему еще и семнадцати годов не исполнилось. И в том бою сын с ним был. Это на Кубани было. Недорубов-старший первым шел. Только поднялся на железнодорожную насыпь и столкнулся нос к носу с фашистами. Оружие с плеча, сразу – огонь, сыну кричит – давай гранатами! Всех там и положили.

А ведь сначала ж его брать не хотели – ему на начало войны уже за пятьдесят было. Да и потом – полный георгиевский кавалер, а таких до войны тоже, сами понимаете, не жаловала власть. А он еще и звезду Героя потом получил.

Выезжаем из станицы все по тому же мосту, на котором сидят с удочками любители утреннего клева. Ну, а мы спешим дальше. Снова через Михайловку и –на г.Серафимович (ст.Усть-Медведицкая). Здесь пересекаем Дон. С моста открывается красивейший вид на главную казачью реку и на высокий берег, пестрящий крышами карабкающихся по нему домов станицы, - теперь, правда, это уже город. Умели все-таки раньше люди выбрать место для жизни.

Снова жмем на газ. Правда, недолго – в одной из машин возникла неисправность, и дальше едем как настоящий караван – «на веревке». Но нам везет – впереди по дороге (всего-то сто верст) Суровикино, где живет и работает старый наш знакомец, участник волгоградского ансамбля «Станица», Дмитрий Коробов. С его помощью мы и машину починили оперативно и отдохнули и песни вместе поиграли. Спасибо!

Чем дальше на юг, к Ростовской области, тем меньше становится участков, занятых непаханой степью. И справа и слева от дороги - поля то с дозревающим хлебом, то с подсолнечником, редко с овсом. И какие поля – отсюда и до самого горизонта! Знающие люди советовали нам двигаться на Кубань не по трассе через Ростов, забитой грузовиками и машинами с отдыхающими, а сделав крюк, следовать по хорошей и свободной дороге через Волгодонск, Сальск и далее. Мы так и сделали. Езда по этому маршруту похожа на авиаперелет –на трассе почти никого нет, за исключением подъездов к небольшим и нечастым городам. Скорость сбрасываем только вечером, когда солнце уже село. На территорию Краснодарского края въезжаем уже при свете фар. На дорожных знаках читаем «Ленинградская», но туда мы поедем позже. А сегодня мы добрались до Каневской, где и заночевали.

Записки из экспедиции Казачьего КругаКак правильно яйца жарить

Погода в эти дни стояла даже по кубанским меркам необычно жаркая – плюс 38 в тени. По телевидению в новостях прошел сюжет, в котором находчивые журналисты пожарили яичницу в сковородке, разогретой на солнцепеке. Вот такая жара! Но за все время нашего пребывания в казачьем крае никто из хозяев не отмахнулся от приехавших из Москвы собирателей песен, ссылаясь на погоду. И мы записывали, записывали, записывали…

В станице «Ленинградской» «Казачий кругъ» не был уже очень давно. В последний раз мы виделись с казаками из «Кубанских напевов» в 1993 году на празднике Троицы в той же Березовской станице. Поэтому с особым чувством ждали встречи с ними. Теперь из тех, с кем мы общались тогда, в активном строю остались лишь три казака. Но зато каких! Все трое – И.В. Антоненко, И.Г. Гренац и Н.А.Чувилов – есаулы Уманского казачьего общества, живо участвуют в его деятельности, наставляют станичную молодежь и по-прежнему поют вместе. В образцовом порядке у них «бортовой журнал» «Казачьих напевов» – все репетиции, концерты, выступления с поименными списками, датами, даже исполнявшимися песнями у них зафиксированы. Нашли мы и записи и фото с приездов «Казачьего круга». И здесь же грустные даты прощанья с товарищами – участниками хора. Только отсюда, из этого источника, мы узнали точно день кончины Г.Д.Филобока, одного из самых ярких исполнителей кубанской песни, запевалы здешнего хора, ветерана войны, настоящего кубанского казака. Много повидавший и испытавший в жизни, он был щедрым и хлебосольным хозяином, настоящим учителем для приезжавших к нему парней из «Казачьего круга».

Впрочем, кубанская щедрость никогда не переведется. Гостей здесь встречают и угощают от души. И именно уманские казаки пригласили нас на Кущевские поминовения.

– Знаете что, вам обязательно надо съездить на поминовения в Кущевскую!

– А что это такое?

– Там казаки со всей Кубани съезжаются, чтобы помянуть павших в боях с фашистской Германией. Поедем с нами.

Летом 1942 года немцы, захватившие Ростов, повернули на Кавказ, нацеливаясь на Кубань и дальше – к бакинской нефти. Для того, чтобы перекрыть это опасное направление с азовского побережья своим ходом наперерез немецким моторизованным частям двинулся 4-й Кубанский кавалерийский казачий корпус. Казаки встретили врага по линии первых кубанских станиц – Шкуринской, Канеловской, Кущевской. Бои были страшные, станицы по нескольку раз переходили то к одной стороне, то к другой. 2 августа 1942 года состоялась последняя в истории атака казачьей лавы. А в чистом поле против нее – немецкая моторизованная пехота и танки. Враг опешил от этой отчаянной смелости. Потери у кубанцев были большие, но и фашистов положили на кубанский чернозем множество. Легкой прогулки у них не получилось.

Записки из экспедиции Казачьего КругаТы беги, беги мой конь…

В Кущевскую, вернее на то место, где были позиции бойцов 4-го корпуса, мы приехали утром. На краю поля, у посадки, уже стояли в ряд машины, автобусы, подъезжали новые. Проезживались конные казаки в черкесках. Кубанцы в парадной форме собирались, радостно здоровались с знакомыми и друзьями, приехавшими из дальних мест. В кружок стояла молодежь в полевом камуфляже.

Первое, что мы увидели, выйдя на поляну, где проходило собственно поминовение – памятник павшим казакам. А рядом – аккуратно выкрашенное известью углубление в земле с хорошо читаемой надписью: «Окоп Героя Советского Союза К.И.Недорубова». Так вот куда мы приехали! Вот где березовский казак со своими земляками покрыли себя славой. На этом самом месте. Вон и насыпь железной дороги рядом. Значит, туда он повел своих казаков, когда соседний эскадрон вынуженно оставил свои позиции. И там, у наших окопов, накрыл не успевших обосноваться там как следует немцев. Всего на личном счету Недорубова – 70 фашистов.

Казаки построились, вынесли знамя. В центре, в теньке, на почетном месте расположились старики – ветераны войны. Напротив – руководство района, представители Кубанского войска. Говорили немного, но хорошо. Особенно запомнились слова одного из ветеранов:

– Я обращаюсь к молодежи. Эта земля полита кровью наших товарищей, кровью ваших дедов. Поэтому она священна. Не оставляйте ее, не продавайте, не меняйте, ничего с ней не делайте такого. И не отдавайте ее никому!

А потом случилось неожиданное и необъяснимое. Если это придумал режиссер – молодец. Но на самом деле, наверное, все проще и таинственней. Когда объявлена была минута молчания и зазвучала музыка, перед общим строем вдруг появился оседланный конь без седока. Коник немного помешкал, и поспешил к своим – к конному строю. Судя по тому, с каким удивлением кинулись его ловить спешившиеся крайние казаки, никакой режиссуры тут не было. Просто конь отвязался. Просто нам от павших привет…

Еще здесь было вручение наград, принятие присяги молодыми казаками. А после официальных мероприятий – общий стол под акациями. Тут у нас произошел любопытный казус. С улыбающимся лицом к нам подошел один из казаков:

– Здоровы были, донцы! Тут ведь ваши тоже стояли…

– Слава Богу! Да мы того, не с Дона.

– А откуда ж вы?

– Из Москвы.

– Из Москвы-ы? – Меняется в лице и после долгой паузы успокаивающе машет рукой. – Ну, ничего, ничего…

Да конечно ничего. А вот то, что донских станичников не было на поминовении – жалко. Ведь когда-то помянуть боевых товарищей съезжались сюда и ветераны с верховых станиц, с севера Волгоградской области.

Вернувшись с поминовения в станицу, мы потом еще долго сидели в штабе казачьего общества. Пели сами, слушали песни и рассказы стариков. Хорошая это традиция – поминать павших, поминать родных. Только так мы все вместе, и павшие и живые – не население, а народ.

Записки из экспедиции Казачьего КругаВстаньте, дети, встаньте в Круг…

Много еще было встреч на Кубани. Замечательный женский коллектив в той же Ленинградской (Уманской), который сначала встретил нас немного настороженно (Какого рожна им надо?), а потом, поняв, какие песни мы ищем и еще поем сами, принял как родных. Надо бы рассказать и об ансамблях, или как они называются здесь, хорах из Челбасской, Каневской, о поездке в Новоминскую (такого сельского ДК мы со времен Брежнева не видели!), о коллективах Стародеревянковской и многих других, но, пожалуй, для этого нужно будет писать целую книгу.

А вот о чем особо вспоминается – это последний вечер в станице Каневской. Когда закончился фестиваль-мастерская «Фольклор и молодежь», мы остались в парке у фонтана попеть песни. Стояли кругом – «Казачий кругъ», А.С.Кабанов, В.В.Асанов, еще кто-то. И пели казачьи песни. А наши местные, кубанские друзья стояли рядом в кругу и слушали: – о, а эту я слушал, сидя у моего деда в хате на печке…– О, а эту вы где взяли? – Да здесь же, отвечаем, здесь, на Кубани.

А вокруг ходила туда-сюда каневская молодежь. Парни, девчонки. Как положено, вела свои разговоры, но краем уха прислушивалась к этому незнакомому (увы!), но все-таки своему, родному пению. Лица у этих юношей и девушек хорошие. Не порченые. Спокойные, уверенные и добродушные. Первым это деление на «слушателей и артистов» не выдержал Василь Гапонов, руководитель одного из каневских хоров: Ну-ка, пошли, пошли, давай в круг, спивай!

Ребята засмеялись, стали отнекиваться, мол, мы песен этих не знаем. Тогда мы предложили спеть то, что они знают. Давай, мы подпоем! И из толпы вышел парень. «Давай, – говорит, – споём». И запел песню из репертуара Расторгуева, про то как «пройдем вдвоем по полю с конем». А мы взяли и подпели. По нашему, с кучерявинкой. Неплохо получилось. Вот бы еще чтобы не один хлопец был, а десяток хотя бы. Да ту песню, дедовскую, стародавнюю. Вот бы сила! Но, наверное, это задача на будущую экспедицию. Да, наверное, и не на одну…

Записки из экспедиции Казачьего Круга - 2006

0

Контакты

Яндекс.Метрика