Русские люди казаками хотят быть

Статьи и публикации

Доклад для научно-практической конференции в Институте военной истории Министерства обороны 3-4 октября 2007 г. «Казачество в истории России».

Тема конференции «Казачество в истории России» предполагает вроде бы рассмотрение феномена казачества только в его историческом аспекте: чем было казачество в истории России, что и почему с ним произошло. Но тот факт, что конференция наша научно-практическая и проводится в соответствии с государственной программой «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2006-2010 годы», конечно же, предусматривает рассмотрение, прежде всего нынешнего состояния казачества (точнее – потомков казаков), его потенциала в патриотическом воспитании, если таковой еще сохранился, что вовсе неочевидно…

При этом нас интересуют не правильные патриотические декларации, но, прежде всего – духовно-мировоззренческие основы и понятия, из которых-то и вырастают те или иные жизненные положения. К сожалению, современное казачество в общественном сознании всё ещё остаётся не уяснённым в своих фундаментальных положениях.

Что касается истории казачества, то здесь собственно и говорить не о чём. Есть добротные исторические исследования дореволюционных авторов, есть добросовестные труды историков нашего времени. Тут призвание исторической науки сводится в большей мере к тому, чтобы стоять на страже истины, не допускать искажений, которые в истории казачества случаются слишком уж часто.

В нашей российской истории вообще накручено немало недоразумений и умыслов, причём, по главным, основополагающим проблемам. Чего только стоит так называемая «норманнская теория» происхождения Руси, построенная на правке летописи, то есть искажении исторических фактов. В летописи говорится: «Земля наша богата и обильна, а наряда в ней нет», то есть пресеклась династическая преемственность князей по мужской линии и не более того. Но слово наряда издавна переводится как порядка, то есть «порядка в ней нет», что предполагает, говоря современным языком, внешнее управление ею. То есть через искажение летописи создаётся идеология по сути оправдывающая вмешательство во внутренние дела страны. И вот этим фетишем, направленным на уничижение русского народа, как якобы неспособного к самостоятельному житию, как дубинкой, размахивают уже который век. Глубоко и подробно эта историческая несообразность рассмотрена в книге «Откуда ты, Русь?» Сергея Лесного (Парамонова), вышедшая в Ростове-на-Дону в 1995 году, к которой я и отсылаю неленивых и любопытных.

Привожу этот факт как наиболее характерный, дающий представление о том, как происходит подмена понятий.

С другой стороны, когда историческая наука сводится к бесстрастному коллекционированию фактов, без всякого их осмысления, никак не соотнесенных с современным состоянием казачества, у потомков казаков, так или иначе несущих в душах его трагедию, невольно возникает даже раздражение. Ведь эта пропагандистская и издательская работа последних лет сводится по сути к одной мысли: да, наши деды-казаки создали уникальную воинскую организацию, превосходную систему духовного, нравственного и патриотического воспитания. Это замечательно и это мы прекрасно знаем. Но как нам быть сегодня? На этот вопрос не дают ответа сами по себе никакие собрания исторических фактов и никакие запоздалые похвалы казачеству как оригинальной организации общества.

К тому же в последние годы появилось немало спекулятивных изданий и публикаций, искажающих саму природу казачества, вбрасывающих в общественное сознание такие догмы и стереотипы, которые казачеству были чужды и на которых никакое возрождение казачества и патриотическое воспитание просто невозможны. Не думаю, что это происходит по какому-то небрежению и недосмотру, что здесь нет изрядной доли умысла. Ведь идеологическое, духовно-мировоззренческое, культурное противоборство в мире не стихает, а лишь изменяет свои формы. Надеюсь, что мы не такие уж наивные люди, чтобы изменение форм этого противоборства внушило нам уверенность в том, что его теперь и вовсе нет на свете, а у нас «нет идеологии», то есть, смысла существования на земле… Но если нет смысла существования, то нет и бытия народа и страны… Не велика мудрость бороться с прошлыми, уже давно не существующими угрозами, на что нас постоянно сталкивают, тем самым, понуждая к разрушению устоявшихся форм жизни.

Но прежде следует сказать о правовом статусе и состоянии казачества. Многолетние обсуждения закона о казачестве так и не увенчались успехом. И наконец-то принятый федеральный закон «О государственной службе российского казачества» так и не определил юридического положения современного казачества, оставив казачьи общества в статусе общественных организаций. Но понятно, что в таком статусе оно просто не может выполнять свою основную историческую миссию, сегодня особенно востребованную, - обеспечение безопасности страны в её регионах. Отсюда происходит невнятное положение современного казачества, всё ещё продолжающееся. С одной стороны – правильные декларации о его значении, с другой – неопределенность его правового положения и неопределенность, кстати, самой государственной службы. То есть, говоря строго юридически, всё то, что предусматривает закон «О государственной службе российского казачества» в несколько иных формах у нас уже было в советское время. Если государственную и военную службу казачество несёт в соответствии с федеральным законодательством и всё, не предусматривая собственно казачьей службы в казачьих подразделениях, то это в советский период уже было. Никто потомкам казаков уже не запрещал поступать в военные училища, быть офицерами. Мне никто не запрещал в 1967 году поступить в Орджоникидзевское (Владикавказское) высшее военное училище. Никто потом не запрещал офицеру, студенту-заочнику Литературного института по семинару критики перейти на литературную работу в журнал «Пограничник», то есть в погранвойска, относящиеся, как известно, к органам государственной безопасности. Никто уже не припомнил моих репрессированных дедов, высланных и сгинувших на Урале, в Свердловской области. Никто не препятствовал прослужить тридцать пять лет в армии и погранвойсках, причём, в центральных изданиях – газете «Красная звезда», издательстве «Граница», дослужиться до полковника и согласно законодательству уйти в запас.

Это очень важный момент, на который я обращаю особое внимание. Если мы всю свою деятельность концентрируем исключительно на разоблачении былых несправедливостей и геноцида, которых в нашем, послевоенном поколении уже не было, то тем самым мы создаем идеологию разрушения своей жизни, налаживавшейся с таким трудом и стоившей таких огромных жертв. То есть трагедия казачества, трагедия наших дедов использована в наше время для разрушения нашей жизни. Цинизм, конечно, безмерный, рассчитанный, видимо, на то, что потомки казаков не разберутся в этой, не столь уж сложной идеологической механике.

Закон предусматривает направление потомков казаков в соединения и воинские части, «которым присвоены традиционные казачьи наименования». Но ведь именные соединения, части, подводные лодки были и в советское время, причём, что очень важно, с региональным набором призывников. Правда, не было казачьих именных частей, но принцип именных частей был абсолютно идентичный. Тогда, что же собственно новое предусматривает закон? Единственное – это право образования казачьих обществ в статусе общественных организаций и патриотическое воспитание молодёжи. Причём, последнее опять-таки не может быть системным, если казачьи общества у нас остаются всего лишь на положении общественных организаций, ибо это важнейшее сегодня дело становится уделом энтузиастов. И, видимо, прав вице-губернатор Кубани Николай Александрович Долуда, отмечавший на встрече с представителями общественных организаций, что «сегодня более-менее строгая система воспитания молодёжи сохранилась только в общеобразовательных школах», в казачьих же центрах «эта работа выполняется процентов на двадцать… всё остальное существует лишь на бумаге».

Совершенно ясно, что было необходимо создать в системе Российской армии, пусть даже в качестве эксперимента, несколько настоящих казачьих подразделений, хотя бы для того, чтобы возвратить, реабилитировать казачьи воинские звания и чины, и прекратить наконец-то ту неопределённость с погонами, как государственными символами, которая всё ещё сохраняется. Поверьте, что небо бы не рухнуло и земля не разверзлась бы бездной, если бы в Российской армии, а значит и в обществе в целом, наряду с лейтенантами были бы и хорунжие, наряду со старшими лейтенантами – сотники и т.д.

Но коль закон предусматривает лишь то, что в иных формах у нас уже было, если в нём не предпринято ни одного реального шага по новой организации казачества в нынешних условиях, если он всего лишь дозволяет потомкам казаков зваться казаками, это создаёт невнятицу в обществе и, кстати, неизбежную маргинализацию казачьих обществ и, пробуждение нашей старой болезни самозванства, только привносящей хаос в общество. Ну, в самом деле, зачем заканчивать военное училище, что называется пахать за каждую офицерскую звёздочку, если можно просто надеть офицерские погоны, не имеющие пока что никакой юридической легитимности и смущать озадаченных сограждан. Такая игра с государственными символами просто опасна. А погоны – в организации, имеющей статус всего лишь общественной, согласитесь – это нонсенс.

Я понимаю, что я высказываю не совсем приятные мысли для членов казачьих обществ, но ситуация, к сожалению, такова, вне зависимости от того, понимают ли её истинный смысл потомки казаков в большинстве своём или нет. Нам её не переступить, от уяснения и разрешения её не уклониться. И она неизбежно будет разрешаться по мере того, как в стране будет укрепляться действительно государственная политика, обращённая к народу.

Но ведь такая правовая неопределённость современного казачества, в нынешней, ещё не устоявшейся после «демократической» революции жизни, не то что создаёт массу неудобств, но ставит под сомнение само существование казачества в России. Это в полной мере проявилось, к примеру, в таинственной эпопее по возвращению регалий Кубанского казачьего войска из Хауэлле (штат Нью-Джерси, США).

Накануне поездки делегации в Америку, губернатор А.Н.Ткачёв обратился с письмом к атаману Кубанского казачьего войска за рубежом Александру Михайловичу Певневу и членам Казачьего совета. Удивляло то, что письмо это подписано только губернатором, хотя по всякой логике должна быть и подпись атамана Кубанского казачьего войска. И это вовсе не случайно, так как из этого письма следует, что казачество тут не причём, что зарубежные потомки казаков имеют дело исключительно с Администрацией края, а не с Кубанским казачьим войском. Видимо, из-за юридического отсутствия такового. Так прямо в этом письме и отмечалось: «Регалии передаются не Кубанскому казачьему войску (ибо оно не в состоянии обеспечить их реставрацию, хранение и содержание в соответствующих условиях), а государственной власти Краснодарского края (С целью не только их хранения и содержания, но и создания на их основе музея истории Кубанского казачьего войска)». Это письмо опубликовано совсем недавно в «Новой газете Кубани» (№67, 2007 г.).

Что касается музея казачества, который давно уже должен быть в Москве, а не на Кубани или ещё где-либо, то у меня есть основания усомниться в этом намерении. Если бы должным образом хранили то, что ещё осталось у нас в России, и нам оставалось к нему только добавить то, что остаётся пока за рубежом, тогда было бы совсем иное дело. Но мы ведь наблюдаем нечто совсем обратное. Когда мне попали в руки две богослужебные книги Межигорского монастыря, окормлявшего Запорожскую Сечь ещё до переселения на Кубань, я не только не скрывал этого, но писал в официальной газете края «Кубанские новости», в журнале «Казаки». И вы думаете ко мне кто-то обратился, хотя бы для того, чтобы переспросить, действительно ли это так? Нет, конечно. Но коль такие реликвии таскаются по Кубани в пакетах, как картошка, а мы уповаем всецело на возвращение реликвий из-за рубежа, позвольте усомниться в искренности этих намерений.

Можно было понять наших законодателей, столь осторожно относившихся к казачеству. Ведь действительно непросто было из той общности народа, которая у нас была в советское время, выделить, и организовать целый социальный слой граждан. Но ведь не убоялись же в считанные годы расколоть наше общество по классовому и имущественному признаку, создав класс олигархов и бросив народ в нищету, по сути, пресекая нормальную экономическую, научную, культурную жизнь в стране… Причём, зловещие последствия этой катастрофы, сотворённой рукотворно вопреки воле народа предстают теперь со всей определённостью. И чем обернётся это немыслимое нарушение справедливости, для всех без исключения, сегодня не поручится предугадать никто. Но в таком случае, осторожность по отношению к казачеству была вызвана вовсе не сложностью его новой организации, а совсем иными соображениями. Прежде всего тем, что казачество представляет собой традиционную, а не так называемую модернизированную модель общества, что было препятствием для новой, на сей раз либерально-демократической революции в России. И шире – для той идеологии глобализма, которая сегодня насаждается в мире и которая представляет собой, по сути, несколько припудренный вроде бы иначе мотивированный, но всё-таки – вариант идеи мирового коммунизма, идеи механического всеединства в мире, невозможного в принципе, ибо единство мира возможно только в его многообразии.

Между тем, люди в России казаками хотят быть. Несмотря ни на что – на неопределённый правовой статус, на то, что о казачестве вспоминают зачастую лишь тогда, когда хотят продемонстрировать свою близость к народу, то есть, несмотря на откровенную игру с казачеством. В этом убеждаешься на таких масштабных праздниках, какими были на Кубани в сентябре этого года 215-летие переселения верных черноморцев на Кубань и 70-летие образования Краснодарского края. С какой любовью они сами себе справляют казачью форму, с каким достоинством и гордостью её носят, как кропотливо поддерживают фольклорные песенные коллективы и народные промыслы. И всё это – на чистом энтузиазме. Но тогда мы наблюдаем не то что несоответствие, но кричащее противоречие между тем, что живёт в народе и его официальным духовно-мировоззренческим, культурным и идеологическим обеспечением. То есть, перед нами – всё тот же синдром либеральной революции с её циничным пренебрежением к народу, не отказавшись от которого ни о каком патриотическом воспитании не может быть и речи, ибо на неправде и несправедливости это просто невозможно…

Нельзя сказать, что новая организация казачества в нынешних условиях представляет собой столь уж неразрешимую проблему. Хорошо известно по временам предшествующим, что и как можно было бы сделать для того, чтобы казачество, в частности, на Северном Кавказе, стало бы не номинальной, а реальной силой. Потомки кубанских казаков в Москве разработали уникальный проект «Апшеронская долина» (автор проекта ветеран разведки Олег Тимофеевич Безродный) по созданию современных поселений с реальным производством в этом стратегически важном районе в основном силами молодых офицеров, увольняющихся в запас и их семей. Точно так же как после окончания Кавказской войны в 1864 году по повелению Александра П здесь была создана целая цепь казачьих станиц. Но такие проекты, направленные на реальное укрепление отпадающих окраин России всё ещё остаются невостребованными. Надо быть очень уж напуганным казачеством, чтобы и век спустя после его уничтожения, всё ещё бояться его, предоставляя потомкам казаков участвовать в по сути издевательском так называемом «возрождении казачества», которое не получается и в принципе получиться не может по причине той идеологической базы, которая заложена в его основу.

Но мы с вами не законодатели, а участники этого процесса, называющемся возрождением казачества, призванные, прежде всего, для его осмысления, ибо жизнь не осмысленная проваливается в небытие.

Конечно, тем первым потомкам казаков, которые семнадцать лет назад, в числе которых был и я, предприняли в Москве возрождение казачества, всё виделось несколько иначе. С чего следовало бы тогда в первую очередь начать, чем, прежде всего, следовало заниматься все эти годы и особенно сейчас, когда смысл и значение происшедшего в России обнажился до предела? В первую очередь следовало бы всерьёз заняться культурой, духовно-мировоззренческими основами нашей жизни, ибо по всеобщему закону человеческого бытия в начале было слово. Именно культурой, а не её возможными лубочными и пряничными заменителями, иначе обязательно отыскиваются идеологические лукавцы, которые всей мощью пропагандистских средств, находящихся в их руках создают в общественном мнении отрицательный образ казака. И надо признаться, что в последние годы они в этом преуспели, когда прошла эйфория первоначального периода возрождения казачества.

И тут мы наблюдаем странную особенность казачьего движения – во все эти годы – лидеры его всерьёз заниматься культурой, духовно-мировоззренческими основами нашей жизни не считают нужным, то есть в брани духовной за душу человеческую. Но ведь только духовная крепость человека делает его устойчивым и неуязвимым от всякого рода произвольных идеологических влияний. Иначе нам действительной, настоящей системы патриотического воспитания не выстроить. У нас опять будут получаться пионерские и комсомольские организации, но только с казачьими названиями. И это при том, что приоритет духовных и культурных ценностей пред всякого рода прагматическими житейскими соображениями в казачестве, как, впрочем и в целом, в русском народе, сохранялся стойко. Это выходит из самой природы казачества, из того, что оно представляло собой традиционный образ и уклад жизни.

Мало организовать структуру патриотического воспитания, её ещё необходимо наполнить истинным, из народного самосознания выходящим содержанием. Но в том-то и дело, что история и культура казачества отданы у нас на откуп кому угодно. Но в таком случае, откуда и с какой стати мы ждём положительного результата в патриотическом воспитании? Так просто не бывает.

Безусловно, важны и необходимы массовые казачьи праздники, смотры и т.д. Но лишь к ним вся деятельность казачьих обществ, сводиться не может. Народная мудрость, выраженная в кубанской пословице, говорит: «Булла б голова, будэ и булава». В истинности этой народной мудрости мы убеждаемся все эти годы, ибо видим, что булава, взятая сама по себе пока не идёт впрок…

Если у нас всё ещё нет настоящей казачьей газеты или журнала, о каком патриотическом воспитании можно говорить? Именно настоящей газеты, а не однообразных боевых листков, напичканных историческими материалами сомнительного толкования и никак не отражающих жизнь казачьих обществ.

Казачьи общества на местах пытаются хоть как-то сорганизоваться. Но согласитесь, странно, когда, к примеру, в Таманском отделе Кубанского казачьего войска возобновляются издание газеты, а деньги на неё собирают с шапкой по кругу – по 1300 рублей с районных обществ. Ещё более странно слышать, что в том же Таманском отделе проводятся военно-полевые сборы, несмотря на отсутствие финансирования со стороны краевой Администрации и Войска. А собственно, почему дело подготовки казаков должно быть подпольным?.. А когда у казаков отбирают под разными предлогами помещения, ранее выделенные под штабы, о чём сообщал на краевом совещании атаман Таманского отдела В.И.Безуглый, это и вовсе удивительно, так как это всё должно решаться, как говорится, в рабочем порядке, будь у войска атаман.

Очевидна закономерность: как только в связи с казачеством начинается какая-то акция, так и жди подвоха, а то и скрытой, но откровенной провокации. Справедливо писал историк Николай Никитин на страницах «Литературной России»: «Странная закономерность: чем увереннее выходит на политическую арену российское казачество, тем больше несуразностей, нагромождается вокруг «казачьего вопроса» (№22, 1993 г.) И, пожалуй, самой нелепой из них является попытка представить казаков не частью русского народа, а отдельным самостоятельным народом. Совершенно очевидно, что это – не просто нелепость, но умышленная сепаратистская идеологема, запущенная в общественное сознание для того, чтобы казачество никогда не возродилось и вместе с тем для того, чтобы не использовать его потенциал для новой организации жизни в России.

Мне говорят люди, причастные к казачеству, что, мол, есть такое мнение, с которым-де надо считаться, тем самым, провоцируя на пустопорожние полемики. Не будем этого делать. Мало ли бывает олухов в любой социальной среде с непомерными амбициями, не удосужившихся за всю жизнь прочитать внимательно ни одной стоящей книги по истории казачества. Отошлём их к трудам дореволюционных историков, которые никогда так не ставили вопрос. Да и не был никогда в России казачий вопрос полемичным, дискуссионным. Это плод уже нашего «возрожденческого» времени. А точнее – идеологической борьбы против России и казачества, вне зависимости от того осознают ли потомки казаков это или же считают чем-то малозначащим.

В «Исторических записках о войске Черноморском», Я.Кухаренко и А.Туренко отмечается, что «запорожцы никогда не составляли народа отдельного» («Киевская старина», Киев, 1887 г.). Ф.Щербина в своей «Истории Кубанского казачества» выводил происхождение казачества из всего многовекового уклада русской жизни, восходящего еще к древней Руси, из всех, как сказали бы сегодня, геополитических, географических и иных обстоятельств русской жизни: «Несомненно, что казачество появилось на смену вечевого уклада народной жизни, хотя, разумеется, и под влиянием экономических причин… Не будь вечевой Руси, не было бы и казачества или во всяком случае тех своеобразных форм, в которых исторически сложилось казачество». (Екатеринодар, 1910, 1913.).

Великий Н.Гоголь в «Тарасе Бульбе» дал поразительную как бы формулу происхождения казачества: «Когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось казачество – широкая, разгульная замашка русской природы… Это было точно, необыкновенное явление русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед».

Нынешние же незримые идеологические лукавцы, для того, чтобы пресечь возрождение казачества и укрепление через него России, сознательно или неосознанно – это не столь важно – так сказать «по убеждению», вбрасывают в общественное сознание эту абсолютно сепаратистскую, антинаучную идею о казачестве, как отдельном самостоятельном народе. Между тем, как «преимущественно русское (славянское) происхождение большинства нынешних казаков для профессионального историка настолько очевидная вещь, что даже неудобно как-то заниматься пусть и на популярном уровне, её обоснованием» (Николай Никитин). Присутствие же в казачестве других народов ни в коей мере не ставит под сомнение эту главную его особенность, выходящую из русской истории, геополитики и судьбы. Более того, подтверждает многонациональную природу России.

Я уж не беру в расчёт псевдонаучные писания Мурада Аджиева с его «половецкой теорией». Но почему этим заняты многие годы лидеры казачьего движения на Кубани? Видно печальные итоги самостийничества двадцатых годов не пошли впрок. Я не думаю, что бессменный атаман Кубанского войска В.П.Громов, историк по образованию по дореволюционному периоду истории не понимает этого. Причём, эта провокационная идея, а иначе её назвать невозможно, является не просто предметом досужих теоретизирований, но воплощается в жизнь. Надеюсь, всем памятна последняя Всероссийская перепись населения с её графой о национальности – казак. Немного нашлось потомков казаков, отделяющих себя от русского народа, но ведь все без исключений были поставлены в ситуацию немыслимого выбора… Никаких публичных обсуждений, конечно, не допускается. Только обиды – когда эту небезопасную идеологию начинаешь разбирать в печати.

Вместе с тем там, где должно быть в общественном сознании совершенно чёткие исторические представления, не дающее повода для их двоякого толкования, мы видим поразительные провалы. Так на Кубани до сих пор не могут исчислить историю своего войска. Торжественно отмечается 215-летие переселения верных черноморцев на Кубань, что и явилось главным событием в образовании Кубанского войска. А историки всё ещё полагают, что войску 310 лет, исчисляя его историю, не от какого-либо события, а по старшинству от Хопёрского полка, от случайного приказа военного ведомства конца позапрошлого века. А словоблудие типа, что это, мол, дата «освоения кубанских земель», а то «служения отечеству» - это за пределами исторической науки. Имеет ли это практическое значение? Самое прямое. Поскольку принимая дату 310-летия войска, из нашей истории и общественного сознания выпадает ни много ни мало, но сам факт дарования Екатериной Великой земли на вечные времена. Поскольку это самостоятельная тема, требующая обстоятельного рассмотрения, я отсылаю любопытных к третьему выпуску своего альманаха «Солёная Подкова», к «Новой газете Кубани» (№60,61, 2007 г.), где она представлена, надеюсь, убедительно.

Для того, чтобы пресечь эту беспричинную и опасную полемику о казачестве, конечно, следовало бы переиздать лучшие труды наших дореволюционных историков позапрошлого века и прежде всего – к «Терские казаки с стародавних времён» Ивана Деомидовича Попко (СПб, 1880).

Но мы начали дело своего воскресения совсем с иных писаний. Я помню, как писатель Гарий Немченко потрясал с телеэкрана книжками А.Гордеева, уже не однажды переизданными, как якобы бесценным наследием, завещанным нам от предков. Книжками неглубокими, а по отношению к казачеству – ложными. Ясно, что с таким идеологическим багажом дело возрождения казачества было заранее обречено.

Нежелание всерьёз заниматься культурой, то есть духом человеческим со стороны лидеров казачьего движения и в казачьих обществах действительно принимает какой-то даже вызывающий характер. И естественно, что при таком положении, сознание и душу, которые мы обязаны в первую очередь оберегать, как зеницу ока, занимают другие силы от откровенно лукавых до маргинальных.

Сошлюсь лишь на один пример, как мне представляется, более чем убедительный. В Ростове-на-Дону вышла книжка кубанских народных пословиц «Рушничок на колышке» (составители Юрий Алмазов и Владимир Пукиш). Причём, пословицы даны на украинском, русском и английском языках. Почему пословицы даются согласно украинского алфавита, на украинском языке, которого на Кубани никто не знает, кроме, разумеется, неистовых украинофилов? Потому что составители сборника пословиц вполне серьёзно считают, что кубанские говоры являются диалектом украинского языка, что, конечно же не совсем так. В том-то и состоит особенность, что на всём русско-украинском порубежье и на Кубани сложился оригинальный диалект, русский и украинский. Не учитывание этого и привело к тому, что на Кубани в отличие от других областей и краёв России столь долго не было своего словаря диалекта, пока я не выпустил его впервые в 1998 году. Получается ведь странная ситуация и кстати, не такая уж безобидная: диалект одного из регионов России даётся на языке сопредельного государства… Словно и нет трагического опыта насильственной украинизации Кубани, которой мордовали в детстве поколение наших родителей.

Но там, где составители этого странного сборника пословиц касаются собственно этнографического материала, проявляют его незнание, нечувствование и неразличение уже просто лексики, не говоря уже о тех языковых нюансах, в которых и проявляется своеобразие народного духа. Так общерусская пословица в кубанском варианте «Клын клыном вышыбаеця» у них звучит: «Клын обухом вышибается». Но в том-то и смысл этой пословицы, что клин вышибается клином, то есть, случившееся в жизни какое-то попущение, поправляется тем же способом. Здесь даже чувствуется одна из основных проблем русской жизни: непротивление или противление злу насилием… А чудная кубанская пословица с очевидной моралью о том, что не следует скупиться, ибо прогадаешь, это пословица «Дэшэва рыбка, погана юшка», у составителей звучит так: «Дешевая рыбка, та добрая юшка». Примером уже неразличения диалектной лексики является пословица в этом сборнике: «Нэвистка – чужа кистка», где кистка понимается как косточка. В то время, как кистка, киснычка – это те ленточки, с помощью которых невесте накручивали кучери перед венцом. Эта вроде бы незатейливая пословица касается одного из глубочайших эпических образов русского самосознания о том, как разные люди сходятся в семью, как становятся родными. Отсюда противоборство жениха и невесты, а так же сватов, отсюда сравнение свадьбы с битвой, восходящее к былинам и «Слову о полку Игореве». Но как видим, составители сборника просто не понимают смысла этнографического материала. В таком случае это вовсе и не этнографическое издание, но идеологическое, направленное на разрушение самобытной локальной кубанской культуры.

А то, с какой старательностью, с какой лакейской униженностью они объясняют «англоязычному читателю» кубанские пословицы, которые-то и сами не вполне понимают, наводит на мысль, что перед нами – своеобразный разговорник для будущих завоевателей, чтобы они смогли постичь загадочную русскую душу и смогли тут общаться с аборигенами – незадачливыми потомками славного кубанского казачества…

Но самое главное состоит в том, что из среды кубанского казачества вышел, пожалуй, самый крупный паремиолог, то есть специалист по пословицам и поговоркам учёный с мировым именем, составивший самое большое собрание пословиц и поговорок народов мира Сергей Данилович Мастепанов (1913 – 2002). Учёный – самоучка, полиглот, знавший многие языки, археолог, историк, краевед., человек трагической судьбы, отсидевший в лагерях десять лет за увлечение эсперанто в молодости, уникальная картотека которого пропадает на Ставрополье, если она вообще ещё цела. О нём не знают или умалчивают составители идеологизированного сборника пословиц, так как он рушит их антинаучную концепцию. Уже израильская русскоязычная газета «Вести» озабочена наследием С.Д.Мастепанова, откликаясь на мою книжку «Кубанские пословицы» (2 октября 2003 г.) но только не в России и только не на Кубани… Казак, имя которого стоит в одном ряду с В.Далем, М.Шолоховым, Э.Циолковским нынешнему казачеству не нужен… Кто хочет познакомиться с уникальной, трагической судьбой С.Д.Мастепанова я отсылаю к первому выпуску «Солёной Подковы», к статье «Учитель Мастепанов», ну и к своему сборнику «Кубанские пословицы», в который я включил не только собранные им пословицы, но и уникальные библиографические обзоры публикаций чеченских, ингушских, осетинских, кабардинских, калмыцких и пословиц других народов региона, опубликованные в своё время только в зарубежных научных изданиях. Личность С.Д.Мастепанова, его наследие даёт нам настоящий урок того, как русский человек живёт среди других народов в таком этнически пёстром регионе как Северный Кавказ – он изучает языки, культуры, образ жизней этих народов, чем только и могут собираться народы в единое государство. Издание пословиц народов мира собранных С.Д.Мастепановым могло бы стать делом чести кубанского казачества, если бы оно занималось культурой, то есть живым духом человеческим. Конечно, старые знамёна полков, возвращающиеся наконец-то в составе регалий на родину из Америки – это важно и необходимо. Но это свидетельства былой славы наших предков. Если же наряду с этим нам не нужны ни величие духа, ни наследие выдающихся людей из казачества миновавшего трагического века, то не думаю, что без этого можно выстроить настоящую систему патриотического воспитания.

Или – опять-таки, из казачьей среды вышел замечательный поэт Николай Зиновьев из Кореновска, один из одарённейших сегодня поэтов России, который тоже оказался ни к чему не только казачеству Кубани, но и отделению Союза писателей. Два года я напрасно уговаривал местный Союз писателей выпустить его приличную книгу, пока с помощью поклонников поэта не выпустил в Москве его сборник «Дни, дарованные свыше…»

Я не предполагал, что самыми популярными и востребованными книгами у меня станут словарь «Кубанский говор» и «Кубанские пословицы», особенно после введения кубановедения, вышедшие уже семь лет назад. Каким-то образом находят меня люди и в Москве и на Кубани, требуя этих книг. Причём, люди молодые. Это лишний раз убеждает в том, что русские люди казаками хотят быть… Но вся эта культурная, духовно мировоззренческая работа проходит вне казачества, которому она в том статусе и в той форме, на которые мы согласились, вроде бы и без надобности…

В таком случае, будет уместным мой вопрос: а собственно говоря, как и на чём мы собираемся через казачьи общества организовывать и проводить патриотическое воспитание молодёжи? Что собственно мы дадим детям читать, с чего и начинается воспитание? Если только и исключительно на назиданиях быть патриотами, то, кроме ненависти к казачеству, мы ничего иного в детях не пробудим. Тут совершенно прав выдающийся поэт, кстати, тоже кубанец, Юрий Кузнецов, пока последний поэт в Росси такого масштаба и дарования, оставивший нам как завещание: «Но не дай Бог, чтобы казачьего коня оседлал чёрт знает кто, вроде денационализированного демократа или ряженого патриота… Главное дух возрождения, исторически точнее – воскресения». Прошло время, когда казачья тема после долгого её умолчания сама по себе повергала нас в трепет. Настало время разбираться, что именно делается на этом поприще, ибо подмены здесь происходят столь часто, что считать их случайными, уже невозможно.

Взять хотя бы последний пример, имеющий прямое отношение и к нашей конференции и к Программе патриотического воспитания граждан Российской Федерации. В Программе ведь говорится именно о патриотическом воспитании, предполагающем всю полноту воспитания. И, прежде всего, - духовное и культурное воспитание. На Кубани же вопреки Программе проводят нечто иное. Внесённые коррективы вроде бы незначительные, но очень существенные, ибо имеют концептуальное значение.

Здесь говорят не о патриотическом воспитании, а о военно-патриотическом, а это не одно и тоже. («Кубанские новости» №139, 2007 г.). Если мы намереваемся всего лишь возродить Всесоюзную юношескую игру «Зарницу» советской поры, но уже в казачьем обрамлении, то это вряд ли удастся, ибо войти в одну и ту же воду дважды невозможно.

Но, слава Богу находятся потомки казаков, понимающие всю сложность и даже трагизм нашего нынешнего положения, осознающие всю меру ответственности за свою судьбу и за судьбы своих детей и внуков. В прошлом году силами Московского мужского творческого объединения «Казачий Кругъ», отметившего свое двадцатилетие, предпринята Культурно-просветительская Инициатива «Походъ», предусматривающая и уже осуществляющая обширную программу по сохранению, освоению и распространению народно-песенной и шире – русской народной казачьей культуры. Любопытных я отсылаю к нашему Интернет-сайту: www.noxoq.ru

На что хотел бы обратить особое внимание – эта Инициатива, созревшая в результате долгих и трудных поисков, не является собственно московской, но охватывает многие регионы России, выезжая в этнографические экспедиции, мы изучаем фольклорные, народные песенные коллективы на местах, помогаем им выпускать диски. По сути уже создан единый фронт за сохранение и удержание в общественном сознании традиционных народных ценностей, вне которых благополучного бытия общества, народа, государства, личности не бывает.

В заключении мне остаётся лишь повторить не то что свое личное убеждение, но скорее общую закономерность, согласно которой никакое патриотическое воспитание немыслимо вне традиционной культуры, выходящей из народного самосознания.

К сожалению, приходится говорить жёстко, потому что положение наше действительно трудное. Но мы должны быть честными перед нашими предками, перед собой, перед своими детьми и внуками. Из действительной же трагедии казачества начала миновавшего века, повторившейся в иной форме в наше время, исход которой ещё не вполне ясен, делать фарс мне не позволяет принадлежность к казачеству, обязанность и долг журналиста и литератора. Ну и конечно, осознание того, что безнаказанно это для всех нас без исключения пройти не может.

Пётр Ткаченко

Ткаченко Пётр Иванович – литературный критик, публицист,
прозаик, член Союза писателей, полковник в отставке,
издатель авторского литературно-публицистическо альманаха «Солёная Подкова».

1
+1

Контакты

Яндекс.Метрика